Монашеская коса.

 

Много сезонов подряд я ловлю щуку и хорошего окуня вниз по течению Днепра от Киева, в районе небольшого городка Ржищев, расположившегося на крутом правом берегу реки. Раньше, при Союзе, в Ржищеве была база УООР с приличным парком гребных лодок, но затем база перестала функционировать, всё было разворовано, лодки «уплыли» в неизвестном направлении... А без лодки там делать нечего - все самые интересные места по хищнику расположены или на старом русле Днепра, или ближе к левому берегу.

 

Мои же излюбленные точки находились как раз на «старике», а потому приходилось таскать с собой одномест-ную надувную лодку. Машины у меня нет, и каждая поездка в эти места превращалась в изнурительную эпопею - я добирался до места сначала на метро, потом полтора часа трясся в маршрутке, всё это с увесистым рюкзаком и сумкой с лодкой: удовольствие ещё то! Но, как говорится, охота пуще неволи…

 

Доехав до Ржищева, с поклажей спускался с горы, проходя мимо дачных участков, выходил к Днепру и накачивал лодку. Благо, плыть мне было недалеко - метрах в семистах- восьмистах от берега находился остров с красивым названием Монашеская коса, а за ним проходило старое русло реки.

 

Как раз за самым островом я и ловил чаще всего, места там были живописные и богатые хищной рыбой - вся водная гладь с другой стороны Монашеской косы более или менее плотно зарастала кувшинкой с разными по размеру окнами в ней, глубина колебалась от полуметра до трёх метров. Из-за близости старого русла всегда был шанс подцепить хорошую щуку, вышедшую из ям поохотиться за мелочью на заросшие отмели. Я не раз здесь ловил экземпляры весом по четыре-шесть килограммов, а один раз поимел такой сход, что полдня потом руки тряслись: после поклёвки, проявившейся как тяжёлый навис, я не смог даже сдвинуть рыбу с места, после этого она два раза лениво дёрнула, заворочавшись в глубине, но с такой силой, что смяла мощные тройники на воблере, превратив их в хлам.

 

Но была ещё одна рыбалка, запомнившаяся мне встречей с сомом, о ней я и хочу рассказать. Дело было летом, в конце июня. Переночевав на даче у приятеля на окраине Ржищева, я ещё в темноте спустился к реке, накачал лодку и начал переправу: моей целью снова были места за Монашеской косой. Когда я уже подплывал к острову, небо на востоке только начинало сереть, по всему водному зеркалу то здесь, то там выкидывалась мелкая и крупная рыба - река жила своей жизнью. Обогнув здоровенную отмель на верхней оконечности Монашеской косы, заплываю в царство кувшинок, тянущееся вдоль всего немаленького острова, бросаю якорь и собираю спиннинг. Из-за леса не левом берегу реки медленно выкатывается край солнечного диска - новый день вступает в свои права. За островом кто-то начинает квочить, тревожа утреннюю тишину утробными звуками квока - здешние места всегда славились своими сомами.

 

Нужно сказать, что в то время про твичинг и рывковую проводку никто ещё слыхом не слыхивал, японские воблеры были ещё большой редкостью и стоили сумасшедших денег, а я достаточно плотно «сидел» на американских: по щуке у меня флэт-крэнк с острыми боковыми гранями Flat 2А и Jointed Long фирмы Bomber. Моим фаворитом для ловли на мели был Shallow Runner от фирмы Excalibur. И хоть о твичинге я ещё ничего не знал, но всё равно стремился сделать равномерную проводку более разнообразной, применяя замедления и ускорения, одиночные несильные рывочки, сбивающие воблер с игры, паузы, короткие высокоскоростные потяжки удилищем...

 

Собрав снасть, бесшумно подплываю к большому окну в кувшинках, якорь не бросаю - ветра пока нет, а лишний шум в месте ловли совершенно ни к чему. Глубина в окне порядка двух с половиной метров, но приблизительно на метр ото дна поднимаются водоросли, поэтому ставлю проверенный, покусанный Flat 2А с заглублением до полутора метров - он тут будет в самый раз. Заброс под противоположный край окна, второй... пятый... тишина, щука не хочет кушать воблер, хотя я точно знаю, что она тут есть - место изучено вдоль и IP поперёк. Меняю якорь, и со второго заброса ловлю щучку весом чуть больше килограмма - она среагировала на сбой в игре воблера, вызванный чётким рывком кончика удилища. Минут через пять ловлю ещё одну, чуть меньше первой, и настроение сразу становится приподнято-умиротворённым - рыбу уже поймал, программа-минимум выполнена: на даче у приятеля меня ждали с рыбой для ухи, и очень хотелось не ударить в грязь лицом.

 

Тем временем, солнце уже вышло из-за леса, по реке то тут, то там начали сновать моторные лодки, кое-где водную гладь стал мутить лёгкий ветерок. Проверяю второе, чуть большее по размеру окно - на третьем забросе на воблер садится небольшая щучка, но после короткого и яростного сопротивления благополучно сходит, когда я на долю секунды ослабляю шнур. Сразу же после этого ловлю окуня граммов на триста, затем опять тишина... Решаю сместиться с глубины на более мелкое место и гребу по направлению к острову. Бросаю якорь на полутораметровой глубине метрах в двадцати от торчащего из воды пучка осоки, и тут же возле осочин вижу щучий бурун-разворот с веером рассыпающегося в стороны малька, причём, замечаю, что щука охотится явно не мелкая... Стараясь не испортить первый заброс, аккуратно кладу Shallow Runner чуть дальше места, где ударила щука. Выдерживаю небольшую паузу и начинаю проводку. Два медленных равномерных оборота катушкой, лёгкий рывок кончиком удилища, заставляющий воблер сбиться с игры и завалиться набок, и сразу же мощный удар - сидит, девочка! Хорошая, это чувствуется по сопротивлению, щука стремится уйти в заросли водорослей, но я силой разворачиваю её на чистое место, не давая ей гулять - если дать ей хоть немного свободы, она моментально забьётся в траву, и тогда «пиши, пропало»! Рыба ещё какое-то время пытается сопротивляться мощной снасти, но силы явно не равны, и я, старясь не спешить, подвожу её к борту надувнушки - адреналин хлещет через край!

 

Солнце поднялось уже довольно высоко, и сквозь прозрачную воду хорошо видно, что воблер почта полностью сидит в щучьей пасти - значит, можно без опасений брать щуку рукой.

 

Вообще-то, я не принадлежу к числу экстремалов и в большинстве случаев предпочитаю пользоваться подсачеком - в своё время достаточно насмотрелся на пробитые крючками тройников пальцы и ладони, а когда при этом на втором тройнике бьётся полная сил рыба, то это превращается просто в мучительную пытку. Подведя основательно уставшую щуку к борту, беру её крепким хватом за холку и, не мешкая ни секунды, забрасываю внутрь. Душа ликует - в рыбине никак не меньше трёх килограммов, она тяжело ворочается на дне лодки, короткая и толстая, как обрубок полена. Всё, прекращаю ловить - рыбы уже хватит с головой и на уху, и на сковородку. Солнце уже поднялось высоко, пора домой. Сажаю щуку на кукан, вытираю полотенцем руки, сажусь передохнуть и осмотреться.

 

Посредине старого русла с двух лодок, стоящих на якоре, ловят джигом. Возле дальних кувшинок вода «вскипает» - появляется кратковременный окунёвый котёл. Всплески становятся всё интенсивнее, смещаясь в мою сторону, но внезапно, словно по команде, бой прекращается - окунёвая стая ушла куда-то по своим рыбьим делам. Смотрю на часы - половина двенадцатого, домой, вроде бы, ещё рановато, но и ловить уже не хочется. Решаю эту дилемму просто: выплываю с мелкого места на границу мели со старым руслом и решаю побросать полчасика воблер на свале в глубину, по границе которого тянулась полоса кувшинок. Бросаю якорь - здесь чуть меньше трёх метров, то, что надо. Пристёгиваю к поводку всё тот же бомберовский Flat 2А, но уже с заглублением до двух с половиной ме-тров, и делаю первый заброс вдоль свала. Загоняю воблер на его рабочую глубину и начинаю проводку.

 

Пять забросов - пусто, только один раз окунёк, видимо, мелкий, побарабанил по приманке. На шестой проводке чувствую такие же окунёвые постукивания по воблеру, подсечка - рыба засеклась, но это явно не окунь, идёт без каких-либо рывков, но тяжело... Я, грешным делом, подумал, что села щука, но то, что последовало дальше, повергло меня в ступор - прямо под лодкой рыба залегла на дно. Если бы я ловил до этого сома, то по этому признаку сразу бы понял, что это он, Хозяин Реки. Но моё знакомство с сомами до этого времени ограничивалось одиночной поимкой «усатого» весом три килограмма во время ночной ловли леща ещё в школьные годы, поэтому я пребывал в святой уверенности, что зацепил огромную щуку.

 

Сначала я не особо нервничал - ну, щука и щука... Ну, большая - ничего страшного, почти десятикилограммовую однажды вытащил, справлюсь и с этой... Первые мои попытки оторвать рыбу ото дна не увенчались успехом - для моего удилища с верхним тестом до двадцати пяти граммов эта задачка оказалась не из лёгких. Зажав шпулю катушки рукой, я стал медленно тянуть рыбу вверх и это мне удалось - я сдвинул её где-то на полметра, после чего последовала серия мощных ответных толчков и рыба снова залегла на дно. И началось перетягивание каната - сколько оно продолжалось, я не знаю, но мои руки от большой физической нагрузки аж гудели: я поднимал рыбу на полметра вверх, она придавливала своей массой, и опять ложилась на дно. Мне уже было интересно хоть увидеть, какого размера щуку я зацепил; в уме рисовал картины огромной щучьей головы с зубастой пастью.

 

А тем временем рыба начинала заметно уставать, и мне удавалось отрывать её ото дна на всё большее расстоя-ние. В один из таких подъёмов я вдруг с каким-то ужасом увидел здоровенную плоскую башку с длинными усами. Изо рта рыбы выпорхнула вереница крупных пузырей - как я узнал позже, это был верный признак того, что она устала и скоро сдастся. То, что рыба в борьбе потеряла силы - это хорошо, но чем брать такую громадину?

 

Судя по величине головы, длиной сом был явно больше метра. О подсаке нечего и думать - просто не влезет, а багра нет... При ловле с надувнушки его и просто опасно использовать. Оставался единственный выход - утомить рыбу до полного изнеможения и, подведя к борту лодки, брать рукой за нижнюю челюсть. Конечно, пальзы о сомовью щётку я бы серьёзно поранил, но другого выхода не было.

 

Сказано - сделано. Ещё немного поиграв с ним в перетягивание каната, я стал подводить измождённого борьбой сома к лодке. Когда он замер, устало шевеля жаберными крышками, меня стала бить нервная трясучка с новой силой - в нём было не менее полутора метров длины. Мама дорогая! Но делать нечего, держа шнур внатяжку, левой рукой начинаю тянуться к рыбьей голове - один тройник воблера свободно болтается снаружи... И происходит непоправимое - собрав последние силы, сом делает отчаянный бросок вдоль борта лодки, свободный тройник цепляется за сетку лежащей на корме подсаки, короткий рывок... и рыба уже без воблера в пасти издевательски медленно скрывается в глубине.

 

Истошный вопль, который вырвался из моей груди, наверное, был хорошо слышен даже на том берегу реки, от отчаяния я даже чуть не заплакал, как пацан. Такой сомяра был у меня уже почти в руках, и такая оплошность! Даже краски яркого июньского дня как-то поблекли, а плавающие на кукане щуки вообще казались жалкими недо-мерками. Успокаивался я минут десять, не меньше, просто сидел и тупо глядел на воду. Надо было потихоньку плыть на другой берег Днепра, ни о какой дальнейшей рыбалке не могло быть и речи... И всё время, пока я грёб домой, мысленно прокручивал снова и снова вываживание сома, искал допущенные ошибки и просчёты. Потихоньку испорченное таким обидным сходом рыбы настроение начинало налаживаться. Бог с ним, с сомом, зато какие эмоции я получил в борьбе с ним - на всю жизнь память останется.

 

Причаливал к берегу я уже заметно повеселевшим - как ни крути, а жизнь продолжалась, а с тем сомом, быть мо-жет, я ещё встречусь - время покажет.

 

Сложив лодку в сумку и взвалив на спину рюкзак, я медленно зашагал в гору, к дачным участкам - там меня давно уже ждали с рыбой. В последний раз оглянувшись, я прибавил шагу. Воздух тёк и плавился от жары...